Профессия --- торфушка

Сколько колонок показывать в таблицах с фотографиями? [3] [4] [5] [6] [7] [8]

Статья «Профессия - торфушка» была опубликована в тверской газете «Караван». Она рассказывает о торфоразработках Кулицкого Мха в Тверской области.

Что такое Кулицкий Мох для нашего современника? Полустанок на железной дороге Москва·Санкт-Петербург. И кто бы мог подумать, что здесь в начале века был расцвет промышленности и культуры. Тогда Кулицкий Мох был оазисом торфяного производства. Сегодня об истории поселка и торфяного производства в Тверской области рассказывает читателям «Каравана» директор НПИЦ «Геоэкология» Валентина ЗЕМЛЯНАЯ.

Детские годы Валентины Васильевны прошли в поселке Кулицкий Мох, где работал ее отец Василий Михайлович Борисов, получивший после окончания мужской гимназии профессию торфмейстера. Сам поселок, созданный для обеспечения торфом Морозовских фабрик, достиг своего наибольшего расцвета в 1913 году, когда после мятежа на Красной Пресне в Москве торфопредприятие «Кулицкий Мох» было переименовано в «Красную Пресню». Потому что сюда были сосланы рабочие-мятежники и вместе с ними проникшийся революционными взглядами один из краснопресненских управляющих Н.А. Шмидт. Помимо больницы, школы и детского сада этот человек построил в поселке на собственные средства настоящий театр с вращающейся сценой, оркестровой ямой, суфлерской будкой, бильярдной и библиотекой с читальным залом. В течение сезона здесь ставились пьесы, крутили кино, проходили гастроли известных в стране артистов. Зрительный зал был разделен на две половины. Правую занимали неизменно мужчины, левую - женщины. Дети, впускаемые бесплатно, располагались на досках перед оркестровой ямой по тому же принципу. На некоторые фильмы не пускали детей до 16 лет, и любопытные подростки смотрели их через дырочку в дверях. Театр курировался областным драматическим театром, обеспечивавшим самодеятельных артистов костюмами.

В театре давали спектакли и концерты даже московские коллективы Малого театра, театра им. Немировича-Данченко и другие. Существовала музыкальная школа. Вся эта немыслимая для глубинки инфраструктура вошла в советское время, лелеялась и поддерживалась рабочими зачастую на голом энтузиазме. В поселке была исключительная чистота. Идя по улице, боялись бросить на землю бумажку.

Здесь, в поселках торфяников, идеи социализма, по мнению Земляной, нашли благодатную почву, наложившись на общинность, по принципам которой веками жила севернорусская деревня. Действительно, поселок напоминал большое общежитие, в которое рискнет заглянуть наша газета, мысленно переместившись в тридцатые годы прошлого века.

Работали на торфопредприятиях сезонные рабочие, причем в основной своей массе - женщины. Немногие мужчины занимали постоянные должности инженеров, мастеров, учетчиков и т.д. Женщин на сезонную работу вербовали в сельской местности. Причем в основном не в тверской. Дело в том, что тверские крестьяне начала века имели очень высокий жизненный уровень и не считали работу на торфопредприятии для себя выгодной и престижной. Для них резоннее было работать в колхозах, которые тогда были довольно богаты. Исключение являли собой лишь карелки Рамешковского района - беднейшего места в губернии. В основном же агитаторы ездили в «бедные» губернии: Тульскую, Рязанскую, Мордовию и т.д. Бригада набиралась обыкновенно из одной деревни по 10·20 человек - незамужних девок 18·25 лет. Из своей среды торфушки избирали бригадирку - наиболее опытную и авторитетную женщину, зачастую проведшую на торфоразработках не один сезон. По приезде в Кулицкий Мох бригаду ожидал барак, разделенный перегородками на 2·4 сектора. Одна бригада занимала в зависимости от своей численности четверть или половину барака. В центре сектора стояла печь, которую использовали для обогрева и приготовления пищи. Другая печь для сушки робы и стирки находилась на улице. Бригада торфушек была разбита на звенья, состоявшие из двух·трех человек. Одна работница возила тачку, другие нагребали в эту тачку орудием, напоминающим грабли, подсушенную торфяную крошку. Торф складировался в длинные гурты, из которых перегружался лопатами в железнодорожные вагончики и перевозился по узкоколейкам на центральный склад. Шли торфушки на работу и с работы с песнями. Валентина Васильевна вспоминает, что по пению ее отец угадывал, какая именно бригада возвращается в данный момент. Вечерами торфушки занимались рукоделием: вязанием, плетением корзин и т.д. Обычно девки занимались именно тем ремеслом, которое знали, которому обучала их бригадирка или которое было традиционным в их родной деревне.

Торфушки праздновали как церковные праздники своих деревень, так и общесоветские, на время которых им предоставлялись выходные. Праздники проходили с песнями, плясками, частушками, но без алкоголя. Уличенных в пьянке выгоняли из бригад. Зная о местонахождении женских бригад, сюда постоянно стремились убегавшие в самоволки солдаты из окрестных воинских частей. Для отлова солдатиков в поселке постоянно дежурили патрули. Чудеса изобретательности проявляли девушки, скрывая своих возлюбленных. В момент шмона торфушка накрывала солдатика своим матрасом, а сверху как ни в чем не бывало ложилась сама. Если торфушка выходила замуж, это был большой плюс для бригадирки. Когда же девушка беременела без мужа, ее бригадирку заменяли другой. Опозоренная девушка, боясь быть изгнанной из родной деревни, стремилась остаться в поселке насовсем.

С наступлением осени торфушки возвращались в родные деревни. На руки им выдавались только дорожные деньги. Весь же летний заработок высылался в деревню и там выдавался бригадиркой.

После войны необходимость в торфушках стала понемногу отходить. Появился первый торфоуборочный комбайн. Добыча торфа стала механизированной. Поселок снабжал торфом тверские котельные ТЭЦ-1 и ТЭЦ-2. Когда в 1941 году враг взял Калинин и над Кулицким Мхом возникла угроза оккупации, пожарная бригада, стоявшая на страже торфяных возгораний, была готова уничтожить технику и торфяные гурты, чтобы ничего не досталось врагу. Однако немцы, остановленные в Калинине, не добрались сюда, и поселковые мужчины были направлены в медновский партизанский отряд, откуда вскоре их отозвали - освобожденному городу требовался торф. В 1960-е Кулицкое месторождение истощилось. Погибли после двух пожаров деревянный театр, прекрасная больница, имевшая 4 стационарных отделения, контора и многие другие строения. В поселке остались сегодня немногие ветераны. Такая же судьба постигла и Савватьево, и Озерки, и другие торфопредприятия. Но есть и другие месторождения, и у них в связи с нынешним экономическим подъемом, несомненно, есть будущее.