Спецпоезд N2

-- Кузьмич, ну ты раньше-то не мог заметить? -- начальник поезда Вадим Вовк, суровый подполковник, вытирает испарину со лба.

-- Там ветки лежали, не видно ничего... -- оправдывается рация. Солдаты вываливают из теплушки и толпятся у головного вагона поезда.

Вот уже месяц бронепоезд железнодорожных войск, в сухих штабных сводках значащийся как "Спецпоезд N2", со скоростью улитки передвигается по разгромленным боями и запустением железным дорогам Чечни. Впрочем, сходство с бронепоездом времен гражданской войны ограничивается только местом расположения локомотива -- он в центре. При такой конструкции в любой момент состав может тронуться в любом направлении. Если бы не бээм-пэшки, спрятавшиеся под маскировочной сеткой, и не крупнокалиберные пулеметы, ощетинившиеся из амбразур, то отличить бронепоезд от обычного укороченного товарняка было бы непросто. Броня, которой обиты платформы, вагоны и теплушка изнутри, снаружи незаметна.

На головном вагоне повисает "составитель" -- сорокалетний Александр Коняхин, получивший прозвище Кузьмич из-за удивительного внешнего сходства с лесником из "Особенностей национальной охоты", Но Кузьмич невесел: если пути заминированы, первой примет на себя удар его груженная шпалами платформа. "Когда мосточек какой-нибудь проезжаем или трубу водоотводную, аж поджилки трясутся, -- признается "составитель", -- в такие места обычно мины и закладывают".

Метр за метром военные выверяют целостность железнодорожного полотна, вправляют, врезают и вваривают новые пролеты. Ехать по "целине", то есть еще не разведанным путям, приходится не быстрее 20 километров в час -- иначе просто не успеешь затормозить. Подрыв, замеченный Кузьмичем, -- это кусок искореженного снарядом рельса. На день таких подрывов бронепоезд встречает с десяток, и за время кампании их ликвидировано уже более трех сотен.

-- Ну, что стоите? -- Командир закидывает автомат за плечо. -- За работу, ребята.

На близлежащие холмы выдвигается боевое охранение. Бойцы, сложив автоматы на насыпи, налаживают автоген и, поддев ломом, сбрасывают новый рельс с платформы. Чем быстрее удастся ликвидировать подрыв, тем раньше бронепоезд доберется до конечной точки -- моста через Сунжу на окраине Гудермеса.

-- Быстрее, быстрее, -- подгоняет бойцов начальник штаба опергруппы железнодорожных войск Юрий Москалюк. Если сумерки застигнут поезд "в поле", придется возвращаться на узловую, а с первыми лучами солнца выдвигаться снова. В темноте работать и тяжело, и опасно -- ночью у подножья Терского хребта постоянно стреляют, а уж лучшей мишени и не придумаешь. Тем более что, по данным радиоперехвата, боевики уже давно имеют зуб на этот состав.

Успеть надо сегодня. Эта дорога, ведущая от станции Червленная-узловая на Гудермес и далее на Хасавюрт, нужна военным как воздух. Боеприпасы, продукты и людей стоящим на территории частям до сих пор приходится подвозить автоколоннами. И объемы не те, да и опасно это. На прошедшем недавно совещании в штабе объединенной группы войск на Северном Кавказе командующий восточной группировкой Геннадий Трошев всем весом наседал на железнодорожников: дорогу давайте, дорогу!

"Бракованный" рельс вырезается и моментально заменяется новым куском. Несколько глухих ударов молотом -- готово. На все про все уходит не больше получаса.

-- По вагона-а-а-м! -- Снайперы берут под прицел тянущуюся вдоль путей "зеленку". Поезд, словно с вокзала, медленно стучит колесами о свежевставленную сталь.

-- Можно повеселее... -- Кузьмич оценивает состояние полотна как удовлетворительное. Значит, можно "повеселее" -- побыстрее. Мол, впереди все нормально.

Через два поворота открывается мост через Терек. Еще неделю назад здесь хозяйничали боевики, и в столкновениях погибли несколько десантников. Теперь по равнине и склонам хребта -- палатки, окопы и блиндажи, здесь и там курится дымок полевых кухонь, из-за хребта поминутно доносятся звуки артиллерийской канонады.

Поезд идет по войне. Днем раньте головной вагон чуть не налетел на торчащий из насыпи неразорвавшийся снаряд. Двое саперов аккуратно отнесли его за гору и подорвали. Вдоль всего пути поблескивают гильзы и чернеют воронки. Большая часть повреждений пути -- от снарядов и бомб федеральных сил. У самого моста -- яма четыре на четыре, "вырытая" фугасной авиабомбой. Зачастую бронепоезду приходится восстанавливать пути, развороченные российскими танками, -- наступление препятствий не терпит.

Метрах в ста за мостом два участка пути аккуратно свинчены.

-- Сами сняли, -- говорит Вадим Вовк, пока подчиненные ставят участок на место. -- В прошлую кампанию чеченцы тепловоз-камикадзе пустили, чтобы этот мост подорвать. Еле-еле остановили, А на этот раз, как только наши войска северные районы заняли, мы сюда на бэтээре подкатили рано утром и эти пролеты убрали. Еще три километра вдоль окопов и селений. Кузьмич загрустил и умолк, отключив рацию. Впереди в стремительно надвигающихся сумерках показались очертания окраин Гудермеса, над которыми зависли отстреливающие тепловые ракеты "вертушки".

-- Сто-о-о-й! За мост нельзя, передовая! -- наперерез составу несутся трое десантников. Головные вагоны замирают на мосту.

-- Надо же, эту шпальную решетку мы еще в 96-м клали, -- говорит Вадим Вовк, указывая на сложенную из шпал временную опору. -- На совесть сработали, еще лет десять простоит.

-- Мы в прошлую кампанию сюда даже первыми пришли. -- Юрий Москалюк натягивает поглубже шапку. -- Блиндаж нашли, а в нем обед боевиков еще не остывший. Трофей захватили -- несколько банок маринованных помидоров. На обратном пути можно немного расслабиться, покурить, прикрывая огонек и держась за борт открытой платформы. Над Терским хребтом -- зарево, словно над стадионом во время вечернего футбольного матча. Горит Грозный, -- Можно еще повеселее. -- Несмотря на то, что пути уже разведаны и поезд идет полным ходом, Кузьмич не покидает насиженного места. Мало ли что могло произойти за несколько часов. Да и местность надо получше запомнить -- когда войска возьмут Гудермес, бронепоезд сюда обязательно вернется.